Форум литературного общества Fabulae

Погода – дрянь: дожди, метели…
У возчиков аж посинели
Носы слегка.
Чем мерить сапогами лужи,
Укроюсь в комнате от стужи
У огонька.

В углу – соблазн кушетки шаткой;
Она обита бязью гладкой,
Зовёт присесть;
Объятья томно раскрывает,
И бессловесно умоляет:
«Останься здесь!»

Бумагой розовою прочной
Прикрыт светильник – шар молочный;
Белеет он,
Как девы грудь; сполох камина
На потолке – как паутина,
И тянет в сон.

Ни звука. Тишина крепчает.
Лишь маятник свой диск качает,
Как колыбель,
Да ветер бродит коридором,
И ноет, и мечтает вором
Проникнуть в щель.

На бал, в английское посольство?
Вот щегольской костюм довольства,
Фрак – впору всем;
Вот шёлковый жилет растянут,
Манжеты у сорочки вянут;
Надеть – зачем?

Красивые, как на картинке,
Блистают глянцево ботинки –
Наваксил впрок;
В тепле каминного пожара
Расправилась перчаток пара,
И галстук строг.

Пора идти… А может, к чёрту?
Привычно встроиться в когорту
Принявших дар,
И за каретами с гербами 
Плестись покорными рабами
Надменных чар;

Войдя, приткнуться возле двери,
И в светской созерцать манере –
Мол, кто таков? –
Знакомых, незнакомых лица,
Девиц, успевших оголиться,
И стариков;

На спинах и плечах нарывы
Прикрыты кружевом стыдливо
От глаз толпы;
Здесь фаты, дипломаты, денди…
Воссели прочно на пребенде,
Хоть не попы.

Богачек хищные глазищи
Алкают любострастной пищи –
Не улизнуть;
Неужто стоит прямо в ушки
Признание в любви старушке
Тайком шепнуть…

Нет, не пойду! В меня влюблённой
Черкну записку – немудрёный,
Но ловкий ход;
Фиалки пармские в письмо я
Вложу – зацепят за живое,
Она придёт!

Мне нужен отдых, перемена.
Гонкуров почитаю, Тэна,
Себя занять
Сумею. О любви подружки
Мечтаю, нежась на подушке –
Недолго ждать.

LA BONNE SOIRÉE

Quel temps de chien! il pleut, il neige;
Les cochers, transis sur leur siège,
Ont le nez bleu.
Par ce vilain soir de décembre,
Qu’il ferait bon garder la chambre,
Devant son feu!

À l’angle de la cheminée
La chauffeuse capitonnée
Vous tend les bras
Et semble avec une caresse
Vous dire comme une maîtresse:
«Tu resteras!»

Un papier rose à découpures,
Comme un sein blanc sous des guipures,
Voile à demi
Le globe laiteux de la lampe
Dont le reflet au plafond rampe,
Tout endormi.

On n’entend rien dans le silence
Que le pendule qui balance
Son disque d’or,
Et que le vent qui pleure et rôde,
Parcourant, pour entrer en fraude,
Le corridor.

C’est bal à l’ambassade anglaise:
Mon habit noir est sur la chaise,
Les bras ballants;
Mon gilet bâille, et ma chemise
Semble dresser, pour être mise,
Ses poignets blancs;

Les brodequins à pointe étroite
Montrent leur vernis qui miroite,
Au feu placés;
À côté des minces cravates,
S’allongent comme des mains plates
Les gants glacés.

Il faut sortir! quelle corvée!
Prendre la file à l’arrivée
Et suivre au pas
Les coupés des beautés altières
Portant blasons sur leurs portières
Et leurs appas;

Rester debout contre une porte
À voir se ruer la cohorte
Des invités,
Les vieux museaux, les frais visages,
Les fracs en coeur et les corsages
Décolletés,

Les dos où fleurit la pustule,
Couvrant leur peau rouge d’un tulle
Aérien,
Les dandys et les diplomates
Sur leurs faces à teintes mates
Ne montrant rien!

Et ne pouvoir franchir la haie
Des douairières aux yeux d’orfraie
Ou de vautour,
Pour aller dire à son oreille
Petite, nacrée et vermeille,
Un mot d’amour!

Je n’irai pas! et ferai mettre
Dans son bouquet un bout de lettre
À l’Opéra.
Par les violettes de Parme
La mauvaise humeur se désarme:
Elle viendra!

J’ai là l’Intermezzo de Heine,
Le Thomas Grain-d’Orge de Taine,
Les deux Goncourt:
Le temps, jusqu’à l’heure où s’achève
Sur l’oreiller l’idée en rêve,
Me sera court.